Нашего. Сидит у себя на троне, обсасывает красные карамельки до белой начинки



бет1/4
Дата10.07.2016
өлшемі223.5 Kb.
#189935
  1   2   3   4
8

Ананасные леденцы, лимонный цукат, сливочные тянучки. Липкослащавая

девица целыми совками насыпает ириски учителю из Христианских братьев.

Какой-нибудь школьный праздник. Один вред для детских животиков. Сладости

и засахаренные фрукты, поставщик Его Величества Короля. Боже. Храни.

Нашего. Сидит у себя на троне, обсасывает красные карамельки до белой

начинки.

Хмурый молодой человек из АМХ [Ассоциация молодых христиан], зорко

стоящий на посту средь душных приторных испарений кондитерской Грэма

Лемона, вложил какой-то листок в руку мистера Блума.

Сердце сердцу весть подает.

Блу... Про меня? Нет.

Блудный сын... кровь агнца...

Небыстрые ноги уносили его к реке, читающего. Ты обрел ли спасение? Все

омыты в крови агнца. Бог желает кровавой жертвы. Рождение, девство,

мученик, война, закладка здания, жертвоприношение, всесожжение почки,

алтари друидов. Илия грядет. Д-р Джон Александр Дауи восстановитель

Сионского Храма грядет.

Грядет! Грядет!! Грядет!!!

Всех просим от души.

Доходное занятие. А в том году Торри и Александр. Многоженство. Жена

такое покажет. Где же я видел эту рекламу какая-то бирмингемская фирма

светящееся распятие. Спаситель наш. Ночью проснешься в темноте и увидишь

как он на стене висит. Призрак Пеппера та же идея. И нас целиком искупил.

Фосфором это наверно делают. Оставишь кусок трески например. Сам видел

она светится голубым. Когда той ночью пошел в кладовку. Неприятно, все

запахи там скопились, едва откроешь, шибает. Чего это ей тогда захотелось?

Изюму из Малаги. Все думала про Испанию. Перед тем как Руди родился. Такая

фосфоресценция, голубовато-зеленоватая. Для мозга очень полезно.

От угла дома Батлера рядом с памятником он глянул вдоль Бэйчлорз-уок.

Дедалова дочка еще все там, возле Аукционов Диллона. Какую-нибудь старую

мебель продают. Узнал ее сразу по глазам совершенно отцовские. Слоняется

ждет его. Всегда дом разваливается после смерти матери. А у него

пятнадцать детей. Редкий год не рождались. Так по их богословию не то поп

не даст бедной женщине чего там исповеди отпущения. Плодитесь и

размножайтесь. Вы где-нибудь про такое слыхали? Этак у тебя проедят все

дотла. Им самим-то не надо кормить семью. Сыты туком земли. Их кладовые и

погреба. Посадить бы их на черный пост Йом Кипур. Хлебцы в Страстную

пятницу. За день только обед и легкий завтрак, а то опасно еще свалится на

алтарь. У таких господ экономки ты попробуй что-нибудь из нее вытянуть. В

жизни не вытянешь. Как денежки из него. Живет припеваючи. Гостей не

бывает. Все только для себя. Следит за своей мочой. Хлеб и масло приносите

свои. Его преподобие: тихоня, вот подходящее слово.

Милость Божья а платье-то у бедняжки одни отрепья. И вид совсем

отощавший. Картошка да маргарин маргарин да картошка. Это все потом

сказывается. По плодам узнаете их. Подрывает здоровье.

Когда он ступил на мост О'Коннелла, клуб дыма, пышно распускаясь,

поднялся над парапетом. Баржа пивоварни с экспортным портером. В Англию. Я

слышал он от морского воздуха скисает. Интересно бы как-нибудь получить

пропуск через Хэнкока да посмотреть эту пивоварню. Целый особый мир.

Кругом бочки с портером, красота. Но крысы и туда забираются. Упьются

раздуются с собаку и плавают на поверхности. Мертвецки упившись портером.

Налижутся до блевотины как черти. Пить этакое, это представить только!

Бочонок - крысенок. Конечно, если бы мы обо всем знали.

Глянув вниз, он увидел, как, шумно хлопая крыльями, меж мрачных стен

набережной кружат чайки. Свежо на море. А если я брошусь вниз? Сын Рувима

Дж. наверняка наглотался этих помоев полное брюхо. Переплатил шиллинг и

восемь пенсов. Хе-хе. Забавная у него манера вдруг вставить историю ни с

того ни с сего. И рассказывать их умеет.

Чайки, кружа, снижались. Ищут себе поживу. А ну-ка.

Он бросил в стаю скатанный бумажный комок. Илия грядет, скорость

тридцать два фута в сек. Не обманулись. Комок, оставленный без внимания,

закачался на затухающей волне, уплыл под устои моста. Не такие уж полные

дураки. Когда я в тот день черствый пирог выбросил за борт "Короля Эрина"

небось подобрали в полсотне ярдов за кормой. Соображают. Они кружили,

хлопая крыльями.

Унылая тощая чайка,

Куда ты летишь, отвечай-ка!

Вот так поэты и пишут, надо чтоб одинаковые звуки. Да но у Шекспира

рифм нет - белый стих. Это поток языка. Мысли. Торжественно.

Гамлет, я дух родного твоего отца,

На время поскитаться осужденный.

- Яблоки, яблоки, пенни пара! Пенни пара!

Взгляд его прошелся по глянцу яблок, плотно уложенных у ней на лотке. В

это время они из Австралии, должно быть. Кожура блестит: протерла их

платком или ветошкой.

Погоди. А бедные птахи.

Он снова остановился, купил у старушки с яблоками два сладких пирожка

на пенни, разломал на кусочки и бросил в Лиффи. Видали? Чайки налетели

бесшумно, две, потом остальные, ринулись вниз, набрасываясь на добычу.

Готово. Начисто расхватали.

Явственно ощущая их пронырливую жадность, он отряхнул мелкие крошки с

ладоней. Небось не ждали такого. Манна небесная. Они все кормятся рыбьим

мясом вся эта морская птица чайки гагары. Лебеди из Анны Лиффи сюда иногда

заплывают покрасоваться. О вкусах не спорят. Интересно, на что похоже

лебединое мясо. Робинзону Крузо приходилось ими питаться.

Они кружили, устало хлопая крыльями. Нет уж, больше ничего не брошу.

Потратил пенни и хватит. Получил массу благодарности. Хоть бы покаркали.

Кстати они и ящур разносят. Откормить индейку скажем каштанами у нее будет

и вкус такой. Ешь свинину сам как свинья. А почему тогда рыба из соленой

воды сама не соленая? Как же так?

Его глаза поискали ответа на реке и увидали, как барка, стоящая на

якоре, лениво колышет на густо-маслянистых волнах свои борта, облепленные

рекламами.

Дж.Кайноу

11 шиллингов

Брюки

Недурная идея. Интересно платит ли он за это городу. А как вообще можно



владеть водой? Она никогда не та же вечно течет струится в потоке, ищет в

потоке жизни наш взгляд. Потому что и жизнь поток. Для рекламы любое место

годится. Одно время во всех сортирах было налеплено, какой-то шарлатан

брался лечить от триппера. Сейчас не встречается, исчезли. Полное

соблюдение тайны. Д-р Гай Фрэнкс. Обошелся без расходов на объявления как

Маджинни учитель танцев тот сам себе создает рекламу. Нашел людей

расклеить или расклеивал сам тайком, когда забегал расстегнуть ширинку.

Тать в нощи. Место самое подходящее. РАСКЛЕЙКА ОБЪЯВЛЕНИЙ ЗАПРЕЩЕНА.

ЗЛОДЕЙКА ГОНОРЕЙКА ПРЕКРАЩЕНА. Какой-нибудь чудак, довольный, что

пронесло.

А вдруг у него...

Ох!


А если?

Нет... Нет.

Да нет. Не поверю. Уж он не стал бы?

Нет, нет.

Мистер Блум зашагал вперед, оторвав от реки встревоженный взгляд. Не

надо об этом думать. Уже больше часу. На часах портового управления шар

внизу. Время по Дансинку. Отличная эта книжица сэра Роберта Болла, так

увлекательно. Параллакс. Никогда толком не мог понять. А вот как раз

священник. Можно бы у него спросить. Пар это греческое: параллель,

параллакс. Метим псу хвост так она это называла пока я ей не объяснил про

переселение. Ну и дичь!

Улыбка мистера Блума ну и дичь досталась двум окнам портового

управления. По сути она права. Выдумывают пышные названия обычным вещам.

Звучности ради. Она остроумием не отличается. Бывает и грубой. Может

выболтать что у меня на уме. И все-таки не уверен. Скажем она придумала,

что у Бена Долларда не бас-баритон, а бас-бормотон. Потому что когда поет,

половину звуков глотает и ни слова не разберешь. Чем это не остроумно. Ему

раньше дали прозвище Большой Бен. Совсем не так остроумно как бас-бормотон

никакого сравнения. Прожорлив как альбатрос. Уплел подчистую цельный

говяжий филей. И в выпивке удержу не знает, налижется как последний

обормот. Бас-обормот-он. Вот и опять подходит.

Навстречу ему вдоль сточной канавы медленно двигалась цепочка людей,

одетых в белое, на каждом рекламная доска с ярко-алой полосой поперек.

Распродажа. Похожи на этого священника утром: мы грешники, мы страдали. Он

прочитал алые буквы на их пяти белых высоких шляпах: H.E.L-Y.'S. Уиздом

Хили. "Y" приотстал, вытащил ломоть хлеба из-под своей доски, сунул в рот

и принялся жевать на ходу. Наше главное блюдо. Три монеты в день, и тащись

вдоль этих канав, улица за улицей. Только на хлеб с похлебкой, чтоб ноги

не протянуть. Они не от Бойла - нет - они от Макглэйда. Но этим торговлю

не оживишь. Я ему предлагал устроить рекламную повозку: застекленный

фургон и в нем две шикарные девицы сидят, пишут письма, а кругом всякие

тетрадки, конверты, промокашки. Вот это бы привлекло внимание, я ручаюсь.

Шикарные девицы пишут что-то такое - это сразу бросается в глаза. Всякому

до смерти любопытно, а что это она пишет. Станешь, уставившись на пустое

место - тут же вокруг тебя двадцать человек. Боятся, не упустить бы чего.

Женщины тут же. Любопытство. Соляной столп. Конечно, он отказался, потому

что не он первый придумал. Или еще я предложил пузырек для чернил с

обманным пятном из целлулоида. Его-то рекламные идеи под стать тому

объявлению о паштетах Сливи, прямо под некрологами, раздел холодного мяса.

Вам не требуется их лизать. Что? Наши конверты. Хэлло! Джонс, можно вас на

минутку? Не могу, извините, Робинсон, спешу приобрести единственную

надежную чернильную резинку "Канселл", продается у Хили и Ко, Дэйм-стрит,

85. Слава Богу что развязался с этой дырой. Адова работа была получать по

счетам в монастырях. Монастырь Транквилла. Там была очень милая монашка,

на редкость приятное лицо. Клобук вполне шел к ее небольшой головке.

Сестра? Сестра? Уверен что у нее была несчастная любовь по глазам ясно.

Ужасно неловко когда надо о делах с такой женщиной. В то утро я ее оторвал

от молитв. Но рада была пообщаться с миром. Сегодня у нас великий день,

сказала она. Праздник Богоматери Кармельской. Тоже приятное название:

карамель. Она знала думаю знала судя по тому как она. Если бы вышла замуж

она изменилась бы. Похоже у них и вправду было туго с деньгами. Но при

всем том готовили только на лучшем масле. Никакого свиного сала. Мне

всегда потом плохо как поешь слишком жирного. Они любят подмасливаться и

внутри и снаружи. Молли его пробовала, подняла вуаль. Сестра? Пэт Клэффи,

дочка ростовщика. Говорят колючую проволоку придумала какая-то монашка.

Он пересек Уэстморленд-стрит, когда мимо прошаркал устало "S" с

апострофом. Торговля велосипедами "Ровер". Гонки сегодня. Сколько же лет с

тех пор? В тот год когда умер Фил Гиллиган. Мы жили на Ломбард-стрит. А я,

погоди: я был у Тома. К Хили я поступил в тот год когда поженились. Шесть

лет. Десять лет назад: он умер в девяносчетвертом да все верно большой

пожар у Арнотта. Вэл Диллон тогда был лорд-мэром. Обед в Гленкри. Советник

Боб О'Рейли вылил себе портвейн в суп еще до того как все начали. И давай

Боббоббоб хлебать по зову внутреннего советника. Весь оркестр заглушил. За

то что уже нам досталось да будем мы Богу. Милли была еще совсем крошкой.

А Молли надела то платье слоново-серое с вышитыми лягушками. Мужского

покроя, пуговицы сама обтянула. Она его не любила потому что я ногу

растянул в первый день как она надела его. Как будто платье виной. На

пикнике с ее хором это было, у горы Шугарлоф. Старому Гудвину цилиндр

уделали чем-то липким. Мухам тоже пикник. Потом она уж не носила таких

платьев. Оно как перчатка ей всюду было в обтяжку, и в плечах и в бедрах.

Тогда только-только начинала полнеть. Ели пирог с крольчатиной. Все на нее

заглядывались.

Счастливые дни. Счастливее чем сейчас. Уютная комнатка с красными

обоями. От Докрелла, шиллинг и девять пенсов рулон. Купанье Милли по

вечерам. Американское мыло тогда купил: бузиновое. Вода в ее ванночке

хорошо пахла. Какая смешная она была когда вся в пене. И стройненькая.

Сейчас фотография. У бедного папы было ателье дагерротипов. Рассказывал

мне про это. Наследственное увлечение.

Он шел по обочине тротуара.

Поток жизни. Как того парня звали что смахивал на священника и вечно

проходя косился на наши окна? Слабые глаза, женщина. Снимал в доме Цитрона

на Сент-Кевин-пэрейд. Как-то на пен. Пенденнис? Память сдает. Пен..?

Правда уж столько лет прошло. Наверно трамвайный шум действует. Уж если он

не мог вспомнить как зовут старосту дневной смены которого каждый день

видит.

А тенора звали Бартелл д'Арси, он тогда только начинал. Провожал ее



домой с репетиций. Самодовольный тип с нафабренными усами. Дал ей песню

"Южные ветры".

Какой был ветер в ту ночь когда я зашел за ней было то собрание ложи

насчет лотерейных билетов после концерта Гудвина в ратуше, то ли в

банкетном то ли в дубовом зале. Он, и я следом. Листок с ее нотами у меня

вырвало из рук, застрял в ограде лицея. Хорошо еще не. Такая мелочь может

ей отравить все впечатление от вечера. Впереди профессор Гудвин под руку с

ней. Весьма нетвердо ступая, старый пьянчужка. Его прощальные концерты.

Абсолютно последнее выступление на сцене. То быть может на месяц иль быть

может навек. Помню она хохотала на ветру укутанная в высокий воротник. А

помнишь как рванул ветер на углу Харкорт-роуд. Ух! Бр-р! Взметнул все ее

юбки, боа обвилось вокруг старины Гудвина, тот чуть не задохся. Она

раскраснелась от ветра. Помнишь когда вернулись домой. Мы разгребли угли в

очаге поджарили ей на ужин ломти бараньего седла с любимым ее

кисло-сладким соусом. Подогрели ром. Мне было видно от очага как она в

спальне расшнуровывает корсет. Белый.

С мягким шорохом корсет упал на постель. В нем всегда оставалось ее

тепло. А ей было всегда приятно из него высвободиться. Потом сидела на

постели почти до двух вынимала из волос шпильки. Милли уютно свернулась в

гнездышке. Счастливое время. Счастливое время. В эту ночь...

- О, мистер Блум, как поживаете?

- О, как поживаете, миссис Брин?

- Что толку жаловаться. Как там Молли? Я ее не видела целую вечность.

- Превосходно, - весело отозвался мистер Блум. - А Милли, знаете,

получила место в Моллингаре.

- Да что вы! Ведь это для нее большой шаг?

- Да, она там у одного фотографа. Все идет как по маслу. А как все ваши

подопечные?

- На аппетит не жалуются, - ответила миссис Брин.

А сколько их у нее? Кругом вроде никого.

- Я вижу, вы в черном. У вас не...

- Нет-нет, - сказал мистер Блум. - Просто я с похорон.

Теперь целый день так будет, я чувствую. Кто умер, когда да отчего

умер. Не отвяжешься.

- Какое несчастье, - сказала миссис Брин. - Надеюсь, это не кто-нибудь

из близких?

Раз уж так вызовем у нее сочувствие.

- Дигнам, - сказал мистер Блум. - Из старых моих друзей. Бедняга, он

умер скоропостижно. Кажется, сердечный приступ. Похороны были сегодня

утром.


Твои похороны завтра

Пока ты бредешь во-ржи

Трампам тамтам

Трампам...

- Как это грустно, терять старых друзей, - женственно-меланхолически

выразил взор миссис Брин.

И хватит об этом. Спокойно, просто: про мужа.

- А как ваш господин и повелитель?

Миссис Брин возвела к небу свои большие глаза. Все-таки это у ней

осталось еще.

- Ах, ради Бога, не будем! - сказала она. - Гремучим змеям, и тем его

стоит остерегаться. Сейчас он сидит вон там со своими кодексами, ищет

закон против диффамации. Одно мучение с ним. Минутку, я сейчас покажу вам.

Горячий пар телячьего супа, дух свежевыпеченных сладких булочек,

пудингов плыли из кафе Гаррисона. От крепкого полдневного запаха у мистера

Блума защекотало в глотке. Собираются делать выпечку, масло, мука высший

сорт, сахар из Демерары, или уже отведывают с чайком. Или это от нее?

Босоногий мальчишка торчал у решетки, впивая запахи. Пытается притупить

грызущий голод. Это ему удовольствие или страдание? Обед за пенни. Вилка и

нож прикованы на цепочке к столу.

Открывает сумочку, потертая кожа. Шляпная булавка: с такими вещами надо

поосторожней. Может попасть кому-нибудь в глаз в трамвае. Роется. Все

раскрыто. Деньги. Хочешь - бери. Они готовы с ума сойти если потеряют хоть

шестипенсовик. Мировой скандал. Муж рвет и мечет. Где десять шиллингов что

я дал тебе в понедельник? Ты что, всех родственничков своих кормишь?

Платок замусоленный, пузырек от лекарства. Упало что-то таблетка. Что она

там?..

- Наверно, сейчас новолуние, - сказала она. - В это время с ним всегда



плохо. Знаете, что он в эту ночь сделал?

Рука ее перестала рыться. Глаза смотрели пристально на него, тревожно

расширенные, но улыбающиеся.

- Что же? - спросил мистер Блум.

Пускай говорит. Смотри ей прямо в глаза. Я тебе верю. Можешь мне

доверять.

- Разбудил меня ночью, - сказала она. - Ему приснился кошмарный сон.

Несваре.


- Сказал, что по лестнице поднимается пиковый туз.

- Пиковый туз! - изумился мистер Блум.

Она вынула из сумочки сложенную вдвое открытку.

- Вот, прочтите, - сказала она. - Он получил ее этим утром.

- Что это такое? - спросил мистер Блум, разглядывая открытку. - К.К.?

- К.К.: ку-ку, - сказала она. - Кто-то над ним издевается, мол, он


спятил. Это стыд и позор, кто бы ни сделал это.

- Разумеется, - сказал мистер Блум.

Она со вздохом забрала у него открытку.

- И сейчас он собрался в контору мистера Ментона. Он говорит, что

намерен вчинить иск на десять тысяч фунтов.

Она сложила открытку, сунула ее в свою неприглядную сумочку и

защелкнула замочек.

Тот же костюм синего шевиота что два года назад, только ворс выцветает.

Прошли его лучшие времена. Волосы растрепались над ушами. И эта неуклюжая

шляпка, три старые виноградные грозди, чтобы хоть малость скрасить. Убогая

роскошь. А ведь раньше одевалась со вкусом. Морщинки у рта. Всего на год

или около того старше Молли.

Но посмотри как эта женщина ее оглядела проходя. Жестоко. Пристрастный

пол.


Он продолжал смотреть на нее, пряча во взгляде разочарование. Острый

суп из телятины и бычьих хвостов с пряностями. Я тоже проголодался. Крошки

пирога на отворотах ее костюма; следы сахарной пудры на щеке. Пирог с

ревенем и плотной начинкой из разных фруктов. И это бывшая Джози Пауэлл. У

Люка Дойла, давным-давно. Долфинсбарн, шарады. К.К.: ку-ку.

Переменим тему.

- А вам случается видеть миссис Бьюфой? - спросил мистер Блум.

- Майну Пьюрфой? - переспросила она.

Это я подумал про Филипа Бьюфоя. Клуб театралов. Мэтчен часто

вспоминает свой мастерский удар. А воду-то я спустил? Да. Последний акт.

- Да.

- Сейчас по дороге я как раз заходила узнать, не разрешилась ли она



уже. Она в родильном доме на Холлс-стрит. Доктор Хорн ее туда поместил.

Вот уже три дня схватки.

- О! - сказал мистер Блум. - Я так ей сочувствую.

- Да, - продолжала миссис Брин. - А дома и без того детишек полно. Эти

роды у нее очень трудные, мне так сестра сказала.

- О! - сказал мистер Блум.

Его глубокий полный жалости взгляд вбирал ее слова. Язык соболезнующе

пощелкал. Це! Це!

- Я так ей сочувствую, - повторил он. - Бедная женщина! Три дня! Ведь

это просто ужасно.

Миссис Брин согласно кивнула.

- У нее началось во вторник...

Мистер Блум тронул легонько выступ ее плечевой кости, предупреждая:

- Посторонитесь немного! Пускай этот человек пройдет.

Костлявая фигура, приближаясь со стороны реки, машисто вышагивала по

тротуару, застывшим взглядом уставясь в солнечный круг через монокль на

грубой тесемке. Крохотная шапочка обтягивала голову так туго, как будто

вжималась в череп. На руке в такт шагам болтались сложенный плащ, трость и

зонтик.

- Заметьте-ка, - сказал мистер Блум. - Фонарные столбы он всегда



обходит по мостовой. Смотрите!

- А кто это, если не секрет? - спросила миссис Брин. - У него не все

дома?

- Его зовут Кэшел Бойл О'Коннор Фицморис Тисделл Фаррелл, - ответил



мистер Блум, улыбнувшись. - Смотрите!

- Имен у него хватает, - сказала она. - Таким вот Дэнис станет

когда-нибудь.

Внезапно она прервала себя.

- Ага, вот и он, - сказала она. - Мне надо идти к нему. Всего хорошего.

Передавайте Молли привет, не забудете?

- Обязательно, - сказал мистер Блум.

Обходя встречных, она подошла к витринам. Дэнис Брин в ветхом сюртуке и

синих парусиновых туфлях, шаркая ногами, вышел из кафе Гаррисона, крепко

прижимая к сердцу две толстенные книги. Словно с луны свалился. Ископаемое

создание. Нисколько не удивившись ее появлению, он тут же очень серьезно

принялся говорить, тыча вперед свою грязно-серую бороду и подрагивая

отваливающейся челюстью.

Мешуге. Совсем свихнувшийся.

Мистер Блум продолжал свой путь легкой походкой, глядя, как впереди в

лучах солнца мелькают туго обтянутый череп и болтающаяся плащезонтрость.

Щеголь хоть куда. Полюбуйтесь! Опять вылез за тротуар. Еще один способ

идти по жизни. И тот второй, тронутый волосан в отрепьях. Должно быть

тяжко ей с ним приходится.

К.К.: ку-ку. Готов поклясться это Олф Берген или же Ричи Гулдинг. Спорю

на что угодно они это выдумали для смеха, сидя в пивной Скотч хаус.

Собрался в контору Ментона. Тот выпучит на открытку рачьи глаза. На

галерке дикий восторг.

Он миновал редакцию "Айриш таймс". Может там новые ответы лежат. Хотел

бы на все ответить. Удобная система для преступников. Шифр. Сейчас у них

обед. Там клерк в очках, он не знает меня. Да ладно пусть полежат дозреют.

И так хватило возни, сорок четыре уже пришло. Требуется опытная машинистка

для помощи джентльмену в его литературных трудах. Я назвала тебя противным

мой миленький потому что мне совсем не нравится тот свет. Пожалуйста

объясни мне смысл. Пожалуйста напиши какими духами твоя жена. Объясни мне

кто сотворил мир. У них манера закидывать тебя вопросами. А эта другая,

Лиззи Твигг. Моим литературным опытам посчастливилось заслужить похвалу

знаменитого поэта А.Э. (мистера Джор.Рассела). Некогда волосы как следует

причесать, прихлебывает жидкий чай за книжкой стихов.

Для небольших объявлений это лучшая газета, всем даст очко. Сейчас и в

провинции закрепилась. Кухарка и прислуга за все, кухня превосх., имеется

горничная. Требуется расторопный приказчик в винную лавку. Добропоряд.

девушка (катол.) ищет места во фруктовой или мясной торговле. Джеймс

Карлайл все наладил. Дивиденд шесть с половиной процентов. Крупно

заработал на акциях Коутсов. Не перетруждая себя. Хитроумные шотландские

скряги. В новостях сплошь угодничество. Наша милостивейшая всеми любимая

вице-королева. Купил теперь еще "Айриш филд". Леди Маунткэшел вполне



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4




©www.dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет