Партии в системе властных отношений


Партии и заинтересованные группы



бет2/4
Дата11.07.2016
өлшемі378.35 Kb.
#191415
1   2   3   4

Партии и заинтересованные группы
Анализ важнейших характеристик партий будет неполным, если не затронет вопроса о группах и объединениях, то есть структурах, на которых основываются как сами партии, так и политические фено­мены в целом. Классическая демократическая теория почти ничего не говорит о группах. В центре ее внимания - отдельный индивид и государство. Государство имеет дело в значительной мере скорее с группами, нежели с отдельно взятыми индивидами. Например, член парламента, решая, как ему голосовать, думает не столько о конкретном человеке, сколько о потребностях и интересах профес­сиональных групп фермеров, рабочих, учителей и т.д. С точки зре­ния политической значимости группы выполняют такие функции, как формулирование и оценка политических проблем, наблюдение за действиями правительства, реализация действия по "проталкива­нию" тех или иных интересов и т.д.

Разумеется, не все группы имеют прямое отношение к политике. Но вместе с тем очевидно, что политика осуществляется преимущест­венно на групповой основе. Здесь прежде всего речь идет о так на­зываемых заинтересованных группах: разного рода организациях, объединениях, союзах предпринимателей, рабочих, фермеров, учите­лей, адвокатов, производителей той или иной продукции.

Если главная цель партий - завоевание власти для реализации определенного политического курса, то заинтересованные группы, или группы давления, как указывает само их название, преследуют цель оказать влияние на политику. Партия, как правило, включает людей с разнообразными интересами и разными установками и ориен­тациями, в то время как заинтересованные группы состоят из тех, которые преследуют специфические для всех ее членов интересы и концентрируют свое внимание главным образом на одной или нескольких проблемах. Партия же должна сформулировать такие по­литические позиции, которые носят общий характер. Когда мнения из­бирателей резко расходятся, большинство кандидатов пытаются за­нять среднюю позицию, с тем чтобы избежать риска потерять ту или иную значительную группу избирателей.

В отличие от партий, которые, как правило, вынуждены сглажи­вать различия по важнейшим проблемам с целью создания базы для объединения разнородных социальных слоев в широкую кампанию, способную обеспечить победу на выборах, заинтересованные группы занимают четко выраженные позиции, объединяющие всех членов этих групп. Например, американская "Нэшнл райфл асошиэйшн" состоит только из лиц, заинтересованных в непринятии закона о контроле за продажей и ношением огнестрельного оружия.

Заинтересованные группы обеспечивают каналы как для эффектив­ной конкуренции, так и массового участия в политическом процессе. Они обладают значительными ресурсами для уравновешивания тех или иных действий государства, задевающих их интересы, предос­тавляют отдельному индивиду возможность оказывать давление на политических лидеров и тем самым принимать участие в политике.

Испытанным средством воздействия заинтересованных групп на курс государственно-политических институтов и политических пар­тий является так называемое лоббирование. Это приемы, с помощью которых заинтересованные группы добиваются реализации своих целей. Лоббисты представляют собой штат людей высокой квалифи­кации. Во многих случаях они хорошо знают свое дело, способны доходчиво объяснить сложные и трудные вопросы, естественно, в свою пользу. В коридорах власти они добиваются финансовых вы­год или налоговых и иных льгот для своих клиентов, устанавливая связи с нужными людьми в разного рода парламентских комитетах и учреждениях исполнительной власти. Нередко лоббисты выполня­ют роль посредников в разного рода сделках между заинтересован­ными группами и политическими деятелями, роль связующего звена между заинтересованными группами и законодателями, оказывая существенное влияние на формирование политического курса пра­вительства. Особенно большим влиянием они пользуются в США. Некоторые авторы даже называют лоббизм "третьей палатой" законо­дательных учреждений и "интегральным элементом системы управ­ления Америки".

В настоящее время в США существует множество ассоциаций, выступающих в качестве объединений заинтересованных групп, представляющих предпринимательские круги. Среди них наиболее крупными являются Торговая палата США (объединяет 27 тыс. штат­ных и местных палат, 200 тыс. компаний-членов и 13 тыс. предприни­мательских ассоциаций), Национальная ассоциация промышленников (в нее входят 75% всех промышленных компаний США), Национальная ассоциация малого бизнеса (500 тыс. компаний) и Националь­ная федерация независимого бизнеса (400 тыс. компаний). К наиболее крупным лоббистским организациям, пользующимся большим влиянием в Вашингтоне, относятся "Нэшнл райфл асошиэйшн", "Нэшнл эдвокэйшн асошиэйшн". Американская федерация фермер­ских бюро, Американская ассоциация адвокатов , Американский нефтяной институт, "Шоссейное лобби", "Военно-промышленное лобби", так называемое "Еврейское лобби" и т.д. Как признавал журнал "Форчун", финансово-промышленные круги Америки прев­ратились в "самое эффективное лобби страны, отстаивающее своеко­рыстные интересы".

О характере и разнообразии подобных объединений в ФРГ дает представление перечень их названий: Объединение немецких проф­союзов, Федеральное объединение союзов немецких работодателей, Федеральное объединение германской промышленности. Союз на­логоплательщиков, Союз демократических ученых. Немецкий спор­тивный союз и т.д. На региональном и федеральном уровнях сущест­вует множество объединений и организаций ремесленников, студен­тов, врачей, деятелей культуры, потребителей товаров широкого спроса и т.д. По некоторым данным, в ФРГ насчитывается от 4 тыс. до 5 тыс. таких объединений. Аналогичное положение можно кон­статировать и в других индустриально развитых странах.

Наиболее активно к тактике лоббирования прибегает крупный, средний и мелкий бизнес, их предпринимательские ассоциации и организации. Важная задача, стоящая перед ними, - воздействие на формирование политической стратегии правительства. Особую нас­тойчивость в этом проявляют руководители корпораций, которые проникают в политические круги, используя личные и партийно-политические связи, участие в предпринимательских и профессио­нальных ассоциациях и в различных подкомиссиях. Для реализации своего влияния в политической жизни страны бизнес создал широ­кую сеть различных организаций. В США это так называемые совеща­тельные комитеты бизнеса при правительстве вроде совещательного комитета по частному предпринимательству во внешней торговле или совещательного комитета промышленников при министерстве обороны США, которых в настоящее время насчитывается около 2 тыс.: политические организации бизнеса, как, например, коми­тет бизнеса за сокращение налогов, "круглый стол" бизнеса, чрез­вычайный комитет за развитие американской торговли и др. Эти и подобные им организации призваны отстаивать интересы бизне­са в различных государственно-политических институтах и учреж­дениях, содействовать формированию угодного бизнесу полити­ческого курса.

В отличие от США, большинство групп давления в европейских странах тесно связаны с правительством. Нередко правительство делегирует им отдельные функции: например, установление цен, реорганизацию тех или иных отраслей промышленности в соответст­вии с определенным планом, введение квот и т.д. Часто есть прямая правительственная поддержка, например в таких начинаниях, как совместное владение акциями правительством и частными лицами или организациями, поощрение правительством картелей и т.д. Правительство и политические партии совместными усилиями спо­собствуют деятельности заинтересованных групп.

Такая практика ассоциации заинтересованных групп с правитель­ством или партиями способствует укреплению как партийной лояль­ности, так и партийной дисциплины. Часто именно связь с заинтере­сованными группами позволяет укрепить партийную дисциплину, поскольку руководители тех или иных заинтересованных групп одновременно занимают влиятельные позиции в партийной иерар­хии. Так, правительство христианских демократов в Италии успешно держало в узде католические профсоюзы, а компартия - коммунисти­ческие профсоюзы.

В последние полтора-два десятилетия сдвиги в общественно-по­литической жизни способствовали определенным изменениям в от­ношениях между заинтересованными группами и политическими партиями. Так, ослабление партийной приверженности сопровожда­ется тенденцией к повороту людей к заинтересованным группам. Рост заинтересованных групп ускорился в такой степени, что некото­рые политические наблюдатели высказывают серьезные опасения, что эти группы могут взять на себя отдельные важные функции пар­тий, что в недалеком будущем они придут на смену партиям. Как бы подтверждая этот тезис, наиболее влиятельные заинтересованные группы создали собственные комитеты политического действия, которые играют все более возрастающую роль в политической жиз­ни. В настоящее время только в США число таких комитетов перева­лило за 4 тыс.


Типологизация политических партий.
Политические партии отличаются друг от друга по нескольким параметрам. Важнейшими из них являются организационные струк­туры и членство. В соответствии с ними различаются партии массовые и кадровые. Первые формировались вне парламента. Рекрутируя свою социальную базу в основном из низших слоев населения, мас­совые партии приняли характер социальных движений, ориентиро­ванных на рабочих, крестьян и разнородные религиозные группы.

Их организационная структура в значительной мере сложилась раньше завоевания ими побед на выборах и проведения кандидатов в парламенты. Считается, что массовая партия, как правило, отлича­ется програмностью политических установок. В большинстве своем, особенно на первоначальном этапе, партии этого типа характе­ризовались левой ориентацией. В дальнейшем, следуя их примеру, многие крестьянские и религиозные партии стремились к тому, что­бы приобрести контуры массовых партий. Массовые партии отличают­ся также высокой степенью идеологизированности. Здесь идеология используется для массовой политической мобилизации. Члены пар­тии не только платят взносы, но и активно участвуют в делах партии. Это, как правило, левые партии коммунистической, социалистичес­кой и социал-демократической ориентации.

Что касается кадровых партий, то их задача состоит в том, чтобы мобилизовать в конкретном избирательном округе влиятельных лиц, способных привлечь поддержку максимально большего числа избирателей из различных социальных слоев независимо от их иде­ологических ориентаций. То, что массовыми партиями достигается количеством, у этих партий обеспечивается подбором соответству­ющих кадров, способных эффективно организовать избирательную кампанию. Этому принципу следуют многие европейские партии консервативной ориентации. Республиканская и демократическая партии США во многом сочетают в себе массовое и кадровое начала, и с этой точки зрения их можно назвать гибридными.

Отдельные партии существуют в форме некоего объединения нескольких партий. Типичным для подобного вида является право-центристский союз за французскую демократию (СФД) во главе с бывшим президентом Франции В. Жискар д'Эстеном, представляю­щий собой коалицию пяти партий и группировок. Не случайно во Франции некоторые партии предпочитают называть себя не партиями, а объединениями, союзами, движениями, секциями и т.д.

Необходимо отметить, что членство партий в течение длительно­го времени оставалось неясным и аморфным. Многие партии практи­чески не делали особых различий между своими членами и теми, кто их просто поддерживает на выборах. И сейчас многие партии либеральной и консервативной ориентации не могут точно назвать количество своих членов. Определенно можно сказать одно: число лиц, считающих себя членами партий, составляет лишь малую часть населения той или иной страны. В середине 70-х гг., на которые прихо­дился пик популярности лейбористской партии Великобритании, в ней насчитывалось 6,5 млн. членов. Однако 5,8 млн. из них принад­лежали к лейбористам на началах коллективного членства в проф­союзах. В ФРГ насчитывается 2 млн. членов всех политических пар­тий страны, вместе взятых, что составляет всего 5% избирательного корпуса. Причем из них только около 250 тыс. являются актив­ными членами.

Существуют партии, организационно оформленные, члены которых получают партийные билеты и платят членские взносы, и партии, организационно неоформленные, которые характеризуются отсутст­вием официального членства. Во втором случае, чтобы примкнуть к той или иной партии, достаточно публичного заявления избирателя о своей приверженности этой партии. Наиболее типичными примера­ми первых являются коммунистические партии, а вторых - респуб­ликанская и демократическая партии США, консервативная партия Великобритании. Различаются также партии с прямым и косвенным членством. В первом случае принимается кандидат в индивидуаль­ном порядке, а во втором - тот или иной человек становится членом определенной партии просто в силу того, что входит в какую-либо организацию, которая связана с этой партией. Так, в лейбористскую партию Великобритании, а также социал-демократические партии Швеции, Норвегии и Ирландии профсоюзы входят на коллективных началах, и поэтому здесь члены профсоюзов являются коллективны­ми членами этих партий. Для коммунистических партий характерно исключительно прямое членство.

Типологизация партийных систем проводится также по числу су­ществующих в той или иной стране партий. По этому принципу раз­личаются однопартийная, двухпартийная и многопартийная системы.

При многопартийной системе каждая партия представляет более или менее четко очерченные идейно-политические или идеологиче­ские позиции. Спектр этих позиций простирается от крайне правых до крайне левых. Остальные партии занимают промежуточное поло­жение между этими двумя крайними полюсами. Как правило, в многопартийных парламентах места располагаются в форме неко­торого полукруга, где, следуя традиции французской революции, представители консервативных и правых партий рассаживаются на правой стороне от председательствующего, дальше влево - близкие им по духу партии, в центре - умеренные и дальше в самом конце -представители леворадикальных партий.

Такая группировка по линии правые - левые, основанная на по­зициях и установках по социально-экономическим и политическим проблемам, сопряжена со значительной долей упрощения реального положения вещей в обществе. В частности, в такую схему не всегда можно втиснуть религиозные, этнонациональные, региональные, местнические, профессиональные и иные интересы. Это, в частности, выражается в том, что с середины 70-х гг. в политической жизни стран Европы развитие получили националистические и религиона-листские движения и партии, которые представлены всеми оттенка­ми идеологического спектра: от крайне правого фламандского блока и реваншистской южнотирольской партии до ультралевой баскской "Эрри батасуна". Зачастую же их невозможно классифицировать по линии правые - левые, консерваторы - либералы и т.д. Напри­мер, центристские партии Франции, разделяя общие позиции по ряду социально-экономических проблем, в то же время расходятся друг с другом по вопросам, касающимся религии, государства, революци­онных традиций, социально-классовых различий и т.д.

Как правило, в многопартийных системах ни одна партия не спо­собна завоевать поддержку большинства избирателей. Они типичны для парламентской формы правления и в большинстве случаев име­ют своим результатом коалиционные правительства или кабинеты министров. Здесь ни одна партия не способна выступить в качестве представителя всей нации или ее большинства и поэтому не может формировать правительство без привлечения поддержки или пред­ставителей других партий. Нередко такая фрагментарность обрекает парламентские коалиции на неустойчивость, а правительства, осно­ванные на них, - на постоянную нестабильность.

Под двухпартийной системой подразумевается система с двумя крупными партиями, каждая из которых имеет шанс завоевать на выборах большинство мест в законодательном Собрании или боль­шинство голосов избирателей на выборах исполнительной ветви влас­ти. Двухпартийная система отнюдь не означает отсутствия других партий. Например, в течение XX в. в Великобритании в качестве од­ной из двух главных партий лейбористы пришли на смену либералам. В то же время в послевоенные десятилетия либералы сохраняли ста­тус парламентской партии, а социал-либеральный альянс, образовав­шийся в начале 80-х гг., иногда завоевывал до 25% голосов избирателей.

Особенно показательно с этой точки зрения положение дел в США, где господствует классический пример двухпартийной системы в лице демократической и республиканской партий. За всю историю существования двухпартийной системы США более 200 кандидатов третьих партий попытались добиться избрания на пест президента страны. Однако лишь восемь из них сумели завоевать более 1 млн. голосов избирателей. После Гражданской войны третьи партии пять раз на президентских выборах завоевывали голоса - хотя и незначи­тельное число - выборщиков. В ряде случаев, особенно на штатном уровне, третьи партии становились влиятельной политической силой. Но при всем том важной особенностью двухпартийной системы США стало неприятие большинством избирателей на общенациональном уровне третьих партий. Америка является одной из немногих стран, где нет социалистической или другой рабочей партии с парламентс­ким представительством.

В типологизацию по шкале двухпартийности и многопартийности следует внести определенные коррективы. Здесь вслед за французским исследователем Ж. Шарло можно выделить "совершенную" двухпартийную систему (как, например, в США и Великобритании), при которой две основные партии вместе собирают до 90% голосов, и систему двух с половиной партий (как, например, в ФРГ), при кото­рой какая-либо третья партия обладает достаточной электоральной базой, чтобы внести коррективы, порой существенные, в привыч­ную игру двух основных партий, собирающих голоса 75-80% избира­телей. Что касается многопартийной системы, то здесь можно также выделить, условно говоря, "совершенную" многопартийность (как в большинстве индивидуально развитых стран) и многопартийность с одной доминирующей партией (как в Японии), которую не следует путать с однопартийной системой.

Итальянскую систему иногда называют несовершенной двухпар­тийной системой в силу того, что в ней в течение почти всего после­военного периода господствующие позиции занимали две крупные партии - христианские демократы и коммунисты. Причем первые всегда находились у власти, а вторые - в оппозиции. Примерно та­кое же положение (разумеется, с соответствующими оговорками) наблюдается в Японии, где власть монополизировала либерально-демократическая партия, а социалисты и коммунисты ни разу не были допущены к власти. Эта традиция нарушилась только в сере­дине 1993 г., когда либерально-демократическую партию у власти сменила коалиция из восьми партий.

Неоднородность социальной базы партий, наличие в них групп и слоев с разными, порой конфликтующими, интересами способст­вуют возникновению в них различных фракций и течений. Так, нап­ример, в лейбористской партии Великобритании есть несколько фракций, стоящих на левых, центристских и правых позициях. Несколько фракций существует в ХДС Италии, а либерально-демок­ратическая партия Японии представляет собой конгломерат фракций. Создавая проблемы для руководства партий, фракции и течения вместе с тем позволяют привлечь на свою сторону избирателей из среды различных социальных слоев, учитывать многообразие социокультурных, экономических, конфессиональных, этнонациональных и иных ориентаций и установок в обществе. Борьба этих фракций и течений накладывает существенный отпечаток на политику соот­ветствующей партии. Более того, ее политика формируется в ходе этой борьбы.

Положение центристских партий дает им преимущество умерен­ных позиций по основному блоку проблем, стоящих перед страной, и своими действиями и поведением они способны склонить чашу ве­сов в пользу одной правительственной коалиции в противовес дру­гой. Г. Даалдер выделяет несколько вариантов, в которых цент­ристские партии выполняют разные функции и имеют разный статус. При классической двухпартийной системе, например в Вели­кобритании, для партии центра нет необходимого поля деятельности. Здесь в лучшем случае можно говорить о центре как о точке, к кото­рой тяготеют обе соперничающие партии. Более предпочтительно положение центристской партии в такой системе, как ФРГ, где сво­бодная демократическая партия (СвДП) прочно заняла место третьей партии и добивается вхождения ,в коалиционное правительство попеременно с двумя главными партиями - СДПГ и ХДС/ХСС. При­мер системы, в которой доминирующее положение занимает одна крупная партия, дает Италия, где христианские демократы (ХДП) для создания правительственной коалиции периодически меняют своих союзников из числа более мелких партий. При двухблоковой системе, при которой основная борьба за власть ведется соперничаю­щими группировками, как это имеет место во Франции и Дании, передвижение какой-либо одной партии из одного блока в другой может привести к изменению соотношения сил на политической арене. Здесь открываются возможности для маневрирования сил, которые условно можно определить как левый и правый центр. Встречаются и другие менее значимые вариации.

В утверждении той или иной партийной системы немаловажную роль играют исторические, национально-культурные и иные факто­ры. Немаловажное значение имеет и тип утвердившейся в данной стране политической системы. Например, в США и в ряде других стран, последовавших их модели, власть и влияние института пре­зидентства настолько значимы, что ни одна партия не способна достичь своих стратегических целей, не добившись контроля над пре­зидентской властью. Такой контроль, разумеется, требует привлече­ния- поддержки большинства избирателей. Нет коалиционного пре­зидента - и партия на выборах получает либо все, либо ничего. Боль­шей частью именно соображения завоевания президентского поста служат фактором, объединяющим республиканцев и демократов в единые партии. Это верно и для Великобритании. Речь идет прежде всего о сильной и устойчивой традиции солидарности кабинета ми­нистров, которая служит важным стимулом партийной спаянности.

Для двухпартийной и многопартийной систем характерно прежде всего существование политического соперничества. Именно его отсутствие при однопартийном режиме дало 3. Найману основание утверждать, что одну-единственную партию, господствующую в обществе, нельзя считать партией в истианом смысле этого слова. И действительно, поскольку партия есть "часть" политического со­общества, то ее можно понять лишь в соотнесении с другими частями или партиями, которые вступают в конкурентную борьбу за свою долю власти и влияния в стране. Различаются два типа межпартийного соперничества, которые

Ф. Ленер называет "гомогенной конкуренцией" и "гетерогенной кон­куренцией". При первой - соперничающие партии оспаривают друг у друга поддержку одних и тех же групп избирателей, а при второй - каждая партия опирается на "свой" электорат и выступает на выборах с программой, в которой в максимальной степени отра­жена ее интересы. "Гомогенный" тип в большей степени характерен для многопартийных систем, господствующих в большинстве инду­стриально развитых стран. В США же утвердился "гетерогенный" тип межпартийного соперничества. Две главные партии страны - рес­публиканская и демократическая - отличаются неоднородностью и разношерстностью социальной базы. Обе партийно своему социально­му составу являются конгломератами разнородных и зачастую про­тивоборствующих группировок бизнесменов, фермеров, учителей, юристов, студентов, врачей и т.д. Другими словами, в США партии -это политические организации, построенные на сочетании интересов различных, зачастую конфликтующих, социальных слоев и групп независимо от их классовой принадлежности. Если в европейских странах разного рода коалиции образуются между более или менее близкими по своим позициям партиями, то в США они создаются в рамках двух главных партий. В Европе коалиции различных групп избирателей образуются большей частью после выборов между двумя или несколькими партиями для сформирования правительства, в Америке же до и в период избирательных кампаний.

Неоднородность и гетерогенность социальной базы обусловливают идеологический эклектизм республиканской и демократической партий. Поэтому неудивительно, что они проявляют завидную спо­собность приспосабливаться к изменяющимся условиям реальной действительности.

Нужно отметить, что феномен коалиционных правительств во многих европейских странах объясняется отсутствием каких-либо жестких линий, разграничивающих программы и электорат различ­ных партий друг от друга. Это особенно верно, когда речь идет о "народных" партиях, или партиях "для всех". Показательно, что пред­выборные платформы большинства этих партий, как правило, не содержат каких-либо развернутых теоретических разработок и ха­рактеризуются прагматизмом и приверженностью всевозможным компромиссам, направленностью на решение большей частью пов­седневных, конъюнктурных проблем, стоящих перед обществом. Это во многом обусловлено тем, что в индустриально развитых стра­нах, как правило, выборы выигрывают не экстремисты правого или левого толка, а умеренные деятели, выказывающие тяготение к центру идейно-политического спектра. Это, в свою очередь, способ­ствует сглаживанию различий в программах и платформах партий, в их идейно-политических ориентациях. Поэтому зачастую в их предвыборных программах встречается мало различий по важнейшим проблемам внутренней и особенно внешней политики. Фракцион­ность является одной из важнейших характеристик современного политического процесса. Поскольку в общенациональные партии входят разнообразные социальные и региональные группы, преследу­ющие зачастую весьма противоречивые интересы, важнейшие поли­тические решения как на местном, так и на общенациональном уров­нях достигаются путем разного рода компромиссов, соглашений и сделок.

Поэтому для политических партий важна программа, претендую­щая на жизнеспособность, сбалансированная, то есть учитывающая интересы и требования основных блоков избирателей, на которые ориентируются кандидаты той или иной партии. На общенациональ­ном уровне сбалансированность интересов охватывается региональ­ными, социально-экономическими, религиозными, социально-психо­логическими и другими сферами.

Значение имеет и то, что значительные группы избирателей могут голосовать на местном или региональном, областном, земель­ном уровне за консервативного кандидата, при этом на националь­ном уровне голосуй за либерального или социал-демократического кандидата. Общенациональное правительство, как правило, принимает решения по широким и сложнейшим проблемам внешней и внутренней политики. Средний избиратель бессилен оказать какое-либо влияние на принятие этих решений. Он в принципе может высказаться против них, но уже после их принятия, поскольку концеп­ция сильного национального правительства предусматривает сохра­нение процесса принятия большинства решений в секрете. В такой ситуации избиратель из большого города, который ведет борьбу за улучшение своего экономического положения, склонен поддержи­вать на региональном, штатном, земельном и общенациональном уровне кандидатов, выступающих за увеличение правительственных расходов с целью реализации программ социального планирования. Но у того же избирателя может сложиться иная позиция, когда он узнает о той части правительственных расходов, которая идет его собственному городу. Соответственно будет отличаться и то, как и за кого он будет голосовать при выборах в городское управление, ставя при этом своей целью контролировать расходование средств, выделяемых городу.

Государственно-административное устройство оказывает влияние на организационные структуры, содержание и формы функционирования партий и партийных систем. Если в унитарных государствах для них, как правило, характерна значительная степень централиза­ции, то в федеральных государствах преобладают партии с более децентрализованными организационными структурами. Так, США, как федеративный союз, состоят из 50 штатов и федерального округа Колумбия, имеющих свои региональные, этнические, расовые, ре­лигиозные и социально-классовые различия. Соответственно две главные общенациональные партии США - республиканская и демок­ратическая - представляют собой федерации партий штатов, собира­ющихся вместе каждые четыре года для выдвижения кандидатов на посты президента и вице-президента страны. Показательно, что некоторые авторы даже говорят о наличии в США 51 демократиче­ской и 51 республиканской партий. Дело в том, что во многих отно­шениях, например, алабамская демократическая партия по тем или иным вопросам может иметь больше общих черт с алабамской рес­публиканской партией, чем, скажем, с демократической партией Массачусетса.

Партийные структуры в традиционном европейском понимании служат более или менее спаянной организации сторонников опреде­ленного комплекса социально-философских, идейно-политических концепций, идей, убеждений и принципов. Но депутаты не всегда строго придерживаются предписаний своих партий и их парламент­ских фракций. Так, в США члены конгресса могут голосовать в оппо­зиции к собственной партии, отвергать политику президента - пред­ставителя своей партии, но в то же время переизбираться на выборах в своем избирательном округе, в отличие от членов палаты общин, которые имели бы мало надежд на переизбрание, поскольку англий­ские партии располагают различными санкциями для дисциплинирования своих членов в случае отказа поддержать линию партии. Отход от этой линии рассматривается как игнорирование предоставленного им мандата. В Америке же все обстоит иначе. Национальные комите­ты партий, находящиеся в Вашингтоне, имеют мало контроля над более или менее автономными штатными и местными партийными организациями. Сила во многом находится в руках местных партий­ных организаций или штата, которые контролируют большинство выдвижений кандидатов в конгресс США.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4




©www.dereksiz.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет