Уверенность в невидимом



Дата28.06.2016
өлшемі213 Kb.
Материал выложен для ознакомления: не разбирать!


Иоакимо - Анновского храма Можайского благочиния Московской епархии РПЦ (МП)

Тема выпуска: "УВЕРЕННОСТЬ В НЕВИДИМОМ".

«ПРАВЫ КАТОЛИКИ, ЧТО ПОСТЫ ОТМЕНИЛИ!»

Случай из жизни архимандрита Иоанна (Крестьянкина)


Недавно заходила в храм дама учительской внешности, которая, постоянно оттирая двумя пальцами уголки раскрытого рта, рассказывала, как хорошо и культурно у католиков и «какая деревенщина эта наша Православная Церковь». И тут мне вспомнился давнишний разговор с отцом Иоанном (Крестьянкиным), когда я, ещё совсем молодой, в очередной приезд ныл ему о трудностях поста и тоже приводил в пример католиков: вот, мол, римо-католическая церковь посты отменила...

Батюшка оживился: «И правильно сделали!»

У меня чуть правильник из рук не выпал от этого восклицания.

– Постятся те, кто ещё надеется спастись! – продолжил батюшка. – А римо-католические прелаты прекрасно знают, кто они и по какому пути идут. Так зачем же им поститься? Зачем изматывать себя? Пусть хоть здесь в удовольствие поживут. Им-то на что надеяться? А я-то ведь хотел похвалить католическую смекалку...После этого разговора неукоснительно стараюсь держаться постных дней православного календаря. Ещё на что-то надеюсь...


УВЕРЕННОСТЬ В НЕВИДИМОМ

– Пап, а что такое вера? – спросит меня (непременно когда-нибудь спросит!) один из моих подрастающих сыновей. А в моей голове зазвучит готовое, заученное с семинарской скамьи определение из Священного Писания: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). Но я приберегу его на потом, а пока извлеку пред взор любознательного мальчишки старый добрый компас.

Компас – вот наглядная иллюстрация веры. Не видит компас далекого северного полюса, но уверенно указывает на него. А еще он способствует осуществлению ожидаемого, т.е. под его руководством (не забудем, конечно же, про карту) можно добраться и до севера и вообще куда угодно.

Почти такой компас, расскажу я сыну, есть внутри каждого человека: где-то в сердце, в сердцевине, где-то в душе. Он такой же невидимый, как и совесть. Как и с совестью, с ним может быть не все в порядке.

Я покажу сыну, как работает арретир, «тормоз стрелки», и объясню, что у некоторых людей, увы, внутренний компас находится на тормозе. Его стрелка застопорилась в каком-то одном положении, и по такому прибору ориентироваться невозможно.

В таком дезориентированном состоянии живут люди, называющие себя неверующими. На самом деле они не так уж и далеки от веры, ведь и у них есть компас, нужно только снять его с тормоза. Кто это может сделать? Здесь тайна.

Но вот тормоз снят, и стрелка оборачивается к духовному Полюсу, т.е. к Богу. Теперь понятно, куда направить свою жизнь, теперь не заплутаешь. Однако путь, указанный духовным компасом, всегда пролегает через горные хребты духовных трудов, через терния искушений, через зыбучие пески соблазнов.

Обходного варианта нет, духовного вертолета нет тоже (чтобы было понятнее, тут же цветными карандашами я нарисую схематичную карту). Когда человек о таком положении вещей догадывается, он либо продолжает движение к Цели, либо начинает игнорировать указания стрелки и само наличие компаса. Наконец, он переключается на цели гораздо более прозаичные. Но компас без путешествия лишь занятная безделушка, а «вера без дел – мертва» (Иак. 2:20).

Вот где кроется грех, скажу я своему отроку: грех есть уклонение от Истинной Цели, как говорили греки. Грех есть всякий шаг в сторону от направления, указанного стрелкой духовного компаса, шаг супротив веры.

Еще я возьму маленький магнит и поднесу его к компасу. Или компас поднесу к нему. Ребенок увидит, что этот крохотный предмет оттянет стрелку на себя, как будто он сильнее могучего притяжения земной оси. Конечно же, это не так: просто магнит оказался слишком близко. На этом примере я объясню сыну, что такое идолопоклонство, и что «никто не может служить двум господам» (Мф. 6:24).

Пожалуй, пока этого будет достаточно. Думаю, мы проведем время нескучно и с пользой. Итак, сынок, я готов. Спрашивай!



Священник Леонид Кудрячов

А ЧТО МЫ ВЧЕРА ЕЛИ?

Церковь – врачебница, и в нее приходят люди, одержимые самыми различными недугами разной степени тяжести, разного свойства. Приходят для того, чтобы рассказать о своей беде и обрести исцеление. Этот образ встречается у многих святых отцов и он удивительно точен.

Уверен: с этим согласится каждый священник, потому что именно он, священник, становится тем человеком, к которому обращаются «болящие», которому они жалуются на свое нездоровье, которого просят о помощи. И именно он должен, основываясь на своем опыте и знании человеческой души, указывать страждущему путь к излечению.

Но приходят к священнику, разумеется, не только те, кто впервые переступают порог храма, не только те, кто успел впасть во все тяжкие и запутаться во всех сетях лукавого. Приходят, конечно же, и люди, которые ходят в храм постоянно, живут церковной жизнью и должны были бы, кажется, уже сами находить ответы на многие беспокоящие их вопросы. Но часто, к сожалению, не находят и потому спрашивают пастыря, духовника. И в частности, спрашивают очень часто, раз за разом:

– Батюшка, отчего у меня так плохо, так тяжело на душе? Я вроде бы ничего особенно худого не делал, почему же мне так нехорошо?

И правда... Если человек на самом деле ничего «особенно худого» не делал, если не отягощена его совесть мучающими ее грехами, если по ней, по совести, старается человек жить и скорбями и испытаниями какими-то в это время он не обременен, то отчего может быть плохо душе?

Разные, конечно, существуют причины… Может, это и просто искушение вражеское, имеющее целью в уныние христианина ввергнуть, может, усталость накопилась, может, физически он себя плохо чувствует. Но есть одна причина, самая, пожалуй, распространенная.

О чем всегда спрашивает хороший врач человека, который жалуется на тошноту, дурноту, на боли в области эпигастрия? Он непременно задает вопрос:

А что вы вчера ели? Что пили? И вообще: как вы питаетесь?

И если слышит в ответ, что пациент ест и пьет все без разбору, в том числе и острое, и кислое, и жирное, и жареное, и напитками алкогольными злоупотребляет сверх всякой меры, то первым делом рекомендует диету. Ту, которая предписывает к каким-то продуктам и не прикасаться даже, а какие-то, наоборот, обязательно и регулярно в пищу употреблять. Кашу, например, овсяную на завтрак. Или кисель – для того, чтобы раздраженную слизистую желудка успокоить.



И, как ни странно, священнику тоже необходимо спрашивать приходящего к нему человеку, что он ест и что пьет. Не в прямом, разумеется, смысле, в переносном.

Мы все живем в очень плотном информационном поле – настолько плотном, что еще несколько десятилетий тому назад подобного даже представить было невозможно. Редкий современный человек не пользуется интернетом, совсем не читает газет или не смотрит телевизор. А даже если он и избегает этого, то поневоле слышит радио, включенное в маршрутке, разговоры коллег о последних событиях в стране и мире. Он многократно в течение дня нажимает кнопки мобильного телефона, чтобы кому-то позвонить или же отвечает на входящие звонки.

Практически все «включены» в это поле – кто-то в большей, а кто-то в меньшей мере. И через зрение, слух мы наполняемся содержанием, значительная часть которого не просто не нужна, лишняя для нас, а прямо-таки вредна – как жареное, острое и жирное для язвенника.

Вредна, потому что, вбирая в себя мгновение за мгновением земное, мы оставляем в себе слишком мало места для небесного или не оставляем его вовсе.

Вредна оттого, что входящее в нас чаще всего не радостно, а скорбно – такова окружающая жизнь – и потому мы поневоле отягощаемся различными попечениями и печалями житейскими: новости о войнах, грядущем повышении цен, падении рубля, серийных убийствах и смертоносных эпидемиях действуют на сознание именно так.

А если новости не носят устрашающего характера, то они по большей части относятся к области жизни «светской» и тоже весьма мало приносят пользы душе.

И от всего этого ей, душе, бывает тяжело. Бывает плохо.

Преподобный Серафим говорил когда-то, согласно с мнением и многих других подвижников, что подчас достаточно совсем короткое время побеседовать с человеком чуждого устроения, чтобы полностью внутренне «расстроиться».

У нас же такое собеседование происходит целыми днями – помимо нашей воли, а порой и в согласии с ней. Может ли нам быть после этого хорошо?

Тот же преподобный Серафим замечательно объяснял, чем, напротив, душу обязательно нужно, как он выражался, «снабдевать»: словом Божиим, наставлениями святых отцов, молитвой и размышлением. Без такого «снабжения» она остывает, становится холодной и мрачной, в полном смысле этого слова дичает.

Духовное зрение человека притупляется, он не замечает и не понимает очевидного – того очевидного, которое относится по преимуществу тоже к области духовной. Вот как получается, что не может христианин уразуметь, отчего ему и его душе худо, хотя не происходит, кажется, ничего худого.

Такие простые истины… Такие простые объяснения… Такой простой рецепт…

Плохо тебе, запутался ты, не знаешь, что делать, чтобы выкарабкаться из этого неблагоприятного, тягостного состояния?

Остановись и рассмотри, чем наполнена твоя душа, чем снабдеваешь, чем питаешь ты ее. И обязательно увидишь, что именно в питании ошибка. А значит – надо менять рацион. Садиться на диету.

Отказываться – хотя бы по возможности – от того, что вредно. И увеличивать долю полезного.

Проверено. Множество раз. Безусловный и бесценный опыт.

Игумен Нектарий (Морозов)
(НЕ)ДОЛГО РУКА УДАРУ РАДУЕТСЯ

На Западе изобрели средство от импульсивных покупок: хранить банковскую карту в морозилке. Захотелось, например, что-то через интернет купить, да пока карта разморозится, может, передумаешь.

Мне показалось, что самое время научиться замораживать и собственные эмоции в интернет-пространстве. В последние несколько недель целенаправленно читала отзывы на статьи, опубликованные на православных ресурсах (о форумах и говорить не приходится, они должны быть помечены: «Опасно для жизни!»). Причем материалы были на самые разные темы, и авторы были самых разных направлений.

Оказалось, что даже самые невинные, отвлеченные, лишенные остроты материалы могут вызывать агрессию. Даже размышления о погоде.

И в 40, и в 60 лет люди продолжают удивляться тому, что есть в мире, в городе, где они живут, на соседней улице, на их приходе те, кто с ними не согласен. Когда-то я прочитала о женщине, которая не могла спокойно спать, если соседка, коллега, случайный прохожий или стоящий рядом в очереди думал, как ей казалось, о ней недостаточно хорошо. Ироническая усмешка в ее адрес, неодобрительный взгляд или не совсем лестное мнение совершенно постороннего человека лишали ее сна. Она была готова встать среди ночи и бежать в халате и тапочках, чтобы доказать продавщице, слесарю и паспортистке, которые обслуживали ее накануне, что они ошибаются на ее счет.

Но только убедить окружающих нас в интернет-пространстве в нашей «хорошести» – недостаточно. Желательно их еще чему-нибудь научить. Не наученные, предоставленные самим себе собратья-читатели представляют собой опасность для общества. И если доброе, мягкое поучение встречает неприятную реакцию, не грех их и каленым железом прижечь. Ведь сами напрашиваются.

Как-то знакомый научный работник, игравший в компьютерные игры, чтобы отдохнуть от напряженного умственного труда, посчитал, сколько времени он на них тратит. В день он играл совсем не много, но за пару лет накопилось такое количество часов, что он ужаснулся. Недели и даже месяцы игр. Это положило играм конец.

А сколько мы оставляем ненужных, необдуманных, ядовитых комментариев, написанных под влиянием момента? В чем исчислять нервные клетки оппонентов, испорченное настроение авторов статей, агрессию, порожденную агрессией? Визиты к врачу, которые можно было бы отменить, принятый валидол, который можно было не принимать, нервный тик, которого могло не быть. Время, ушедшее на написание и прочтение ненужных отзывов – сколько его потрачено? Недели? Месяцы? Годы? «От словес своих оправдишася…» Или нет?

Как-то внимание мое привлек некий В., комментирующий каждый материал интернет-журнала. Иногда по-испански. Иногда в стихах. И всегда наивно и очень по-доброму. Чуть было не написала ему: откуда, мол, у вас столько времени? Люди честные ведь должны когда-то и работать, не все отзывы писать. И вдруг пронзило: а что, если это – инвалид, и вся жизнь его – в чтении, и этими добрыми словами хочет он свою лепту внести в мир? И я передумала спрашивать В. о том, почему он не работает, и тепло стало на душе.

Я смотрю на своих друзей и знакомых, и в голову приходит мысль: а что, если мы столкнемся на форуме и, не узнав друг друга, отделаем друг друга до вызова «скорой помощи»? Многие мои знакомые не являются моими единомышленниками. Иногда удивляешься, каких разных людей сталкивает жизнь. Но я никогда не скажу резкой Л., что она бывает невыносима, потому что у нее больное сердце. А у возмутительной порой Т. муж – тяжелый человек, а у К. вообще мужа нет и бьется она с детьми одна. Г. очень нуждается, а Е. страдает, хотя и хорохорится. А М. умирает от рака.

Чего я не говорю людям лично, того стараюсь избегать и в интернет-общении. И поступать мне так даже легче, потому что в жизни я человек вспыльчивый, могу наговорить лишнего. Но в жизни реальной я могу извиниться и пригласить человека на чай. А написанное пером, как известно, не вырубишь и топором.

Правда, если я читаю что-то уж совсем невыносимо возмутительное, я пишу комментарий, но не сразу на сайт, а сохраняю его в компьютере. Сохраняю, оставляю полежать. Желательно на ночь. И какое же счастье найти его утром неотправленным!



Людмила Селенская

«ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ, БАТЮШКА»

Приходские хроники


Боль

Моя юность выпала на 80-е годы прошлого века. Мог ли я тогда представить, что через несколько лет нас накроет наркотический девятый вал, и я буду через день отпевать несчастных мальчишек? — Только в страшном сне. А уж то, что главной темой каждого из дней грядущего XXI века станет тема «продвижения в массы» гомосексуализма? — Вообще немыслимо.

Мы читали романы Ивана Ефремова и мечтали о покорении далёких галактик, а вместо галактик получили то, о чём даже неудобно говорить вслух. Теперь уже и педофилы о своих правах заявляют. О правах! Какая боль... Уж лучше бы я остался в прошлом. Трижды, будучи офицером, писал рапорт с просьбой отправить меня в Афганистан и трижды мне отказали...

«Трудно быть Богом»

Моя знакомая, добрая верующая христианка, в разговоре со мной, вздохнула и неожиданно произнесла:

— Трудно быть Богом, батюшка. Ох, как трудно. Мне ведь даже иногда жалко Его становится.

Прокручиваю в голове курс догматического богословия. О чём там только не говорится, но такой темы точно нет.

— С чего это ты, Петровна, Бога-то жалеешь?

— Да вспомнилось, вот. Лет восемь назад, когда мы ещё по квартирам пожертвования на храм собирать ходили, зашла я и к своей старой знакомой. Обнялись, расцеловались.

— Тоня, я к тебе. Мы на храм ведь собираем, давай жертвуй.

Та отвечает: «Ага!». И подаёт мне десятку.

— Ты чего, Тонь?! Мы же на храм собираем? Соседки твои, все, кого ты «плохими» называешь, кто по 50, кто по 100, а то и по 200 рублей дают, а ты... Даже неудобно, подруга.

— Так я в магазин собралась. Купить надо много чего. И перечисляет:

— Масла, молока, хлеба, колбасы кило и т.д.

— Тонь, ради храма, может, ты на полкило колбаски-то меньше купишь? Я же к тебе по такому делу, может, больше никогда и не приду.

Она аж оторопела:

— Ты чего, Петровна?! Такое мне предлагаешь. В колбасе себе отказать?! Да разве ж я своей желудок с твоим храмом сравню?

Обиделась я на неё и целый год не звонила. А тут она сама приходит. Говорит, заболела очень. В желудке нашли страшную болезнь. Научи, что мне теперь надо делать.

Ой, обнялись, поплакали.

Вот я её в храм и повела: и на исповедь, и на соборование, и на причастие. Теперь в церковь ходит, молится. И болезнь странным образом замерла. Исчезать не исчезает, но и расти не растёт.

И думаю: будь я Богом, так за те ее слова взяла бы тогда мухобойку, хлопнула разок — и нет человека.

Бог — не мы: Он, вишь ты, не обиделся и пожалел. Душу неразумную пожалел. Вот я и говорю: это как же всё время терпеть, смиряться и постоянно прощать... Трудно быть Богом, батюшка.

Кукушка

Утром просыпаюсь и думаю, а ведь сегодня мне стукнуло уже ого-го сколько годов! Лежу, размышляю о бренности этого мира и вдруг слышу кукушку.

Ну и, разумеется, спрашиваю:

— Кукушка, кукушка, я уже столько лет по земле хожу. Ты не знаешь, сколько мне ещё осталось?

Та в ответ «ку-ку» да «ку-ку». А я считаю и радуюсь. Потом думаю: что-то многовато. Нет, это уже слишком. И, наконец: она что, надо мной издевается?!

Матушка, услышав, как я возмущаюсь, заглянула ко мне в комнату:

— Ты чего тут шумишь?

Я жалуюсь ей на кукушку. Матушка удивляется моей непонятливости:

— Тебе накуковали жизнь вечную, а ты, эх. А ещё христианин!

О «стрижке купонов»

У нас в деревне один дяденька выбраковал несколько бесплодных несушек, и одну из них, маленькую, тощую и кривую на один глаз, почему-то принёс и пожертвовал нам в храм.

— Вот, супчик, может, какой сварите, да и меня под этот супчик добрым словом помянете.

Курицу мы взяли, а шею ей свернуть ни у кого рука не поднялась. В общем, прижилась она у нас. Насест ей сварганили, защиту от ворон придумали. И вот живёт у нас уже несколько месяцев и, что характерно, несётся практически каждый день.

Зина, наша староста, приносит в трапезную очередное яйцо и говорит:

— Сегодняшнее, тёплое ещё.

Потом перекрестится и добавит:

— Помяни, Господи, раба твоего Ивана Ивановича с чадами и домочадцами.

Дядька тот рассчитывал, что съедим мы его курочку, да и помолимся за него разок. А птичка, тварь Божия, заставляет поминать его уже несколько месяцев кряду каждый день. Вот так у Господа всегда бывает: сделал ты вроде бы разовое доброе дело, а получается, что долго потом еще с него «купоны состригаешь».

Проблемы?

Сегодня после службы возвращаюсь домой. Голова забита кучей проблем. Еду очень медленно по просёлочной дороге весь в своих мыслях и вдруг вижу двух молодых людей. Они молоды, беззаботны и очень красивы. Он и она. Смотрят друг на друга. Так могут смотреть только влюблённые. Их донимали комары, а они отмахивались от них и смеялись. Вдруг я тоже ощутил эту беззаботность, услышал смех и неожиданно заразился их весельем. Опустил стекло, смотрю на них, еду и смеюсь, а они — на меня и тоже хохочут. Так хорошо посмеялись. Проблемы... А что проблемы? Всё решабельно.



Параллельные миры

Идёт народ в храм и просит:

— Помолись, батюшка! Сынок пьёт. Чтобы не пил.

— Муж бьёт. Чтобы не бил.

— Дочка блудит. Чтобы к детям в семью вернулась и т.д.

Чего только не просят, потому что любят, но любят по-земному. Может, и выпросим, чтобы не пил или не бил. Но кто знает: не будет пить — так колоться станет; не будет бить — глядишь, «налево» пойдёт. И никто не просит, чтобы привёл Господь родненьких к покаянию. Потому как без покаяния нет исцеления душе человеческой. Не покаешься — и не родится в душе сокровенный сердца человек, бегущий за Богом. Так мирским и останешься, даже если и крест на шею повесят.



А почему не просят? — Потому что сами не покаялись и не знают, что за радость такая — жизнь в Духе. Отсюда как главная ценность — земное, ограниченное временными рамками бытие. К какому миру принадлежит такой человек? — Земному. Но он ведь в церковь идёт, просит... К духовному? — Но живёт только земным и о земном печалится. О, «если бы ты был холоден или горяч»...

Священник Александр Дьяченко


Достарыңызбен бөлісу:




©www.dereksiz.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет